Один за другим в Харькове появляются объекты, непосредственно связанные с чемпионатом. Но за почетными трибунами и атласными ленточками, наверное, не видно многих нюансов. В частности, власти и инвесторы пока не особенно задумываются о том, как может повлиять на проведение чемпионата человеческий фактор. Потому как фасады домов возле аэропорта покрасили, но новых людей туда не завезли.

Дома теперь действительно выглядят презентабельно. Таких ярких красок пейзажи в районе аэропорта не знали, наверно, со дня основания. По общему внешнему впечатлению: еще немного – и Павлово поле. Едешь мимо, и уже не кажется, что аэропорт – единственный буквальный выход из этой безнадеги. Даже наоборот: рождается иллюзия, будто здесь вполне себе цивилизованный район. Чисто внешне. Но от жителей ожидаешь того же. Наивная.

К началу шестичасового концерта над площадью перед новеньким терминалом сгустились тучи и откуда-то потянуло копотью наподобие московского смога. Ближе к середине концерта, когда ливень уже успел пару раз пронестись над толпой, пришла долгожданная свежесть, и ведущий концерта шутил, что нам наконец удалось затушить этот большой шашлык, который горел где-то в северной части города. Площадь перед терминалом оказалась неприспособленной для таких погодных условий: укрыться можно было только в подъездах прилегающих домов – тех самых, гламурно раскрашенных во все цвета радуги. На дверях были кодовые замки. Некоторые двери были открыты, некоторые приходилось взламывать с помощью сердобольных жителей. Но сердобольными оказались не все. Пару раз нашу толпу попытались вытеснить на улицу под моросящий дождик. Мотивация жителей подъезда была путанной, но в целом все сводилось к совершенно банальному варианту: в аборигенах резко проклюнулось чувство собственности. Несколько раз нас таки удавалось выставить за дверь, благо дождь как раз в очередной раз заканчивался, и мы не особо сопротивлялись. Пока наконец во время особо жестокого ливня нас не попросили окончательно. В тот раз мы особенно долго взламывали код – какая-то неместная пацанва судорожно подбирала комбинации кнопок, а вокруг них стояла толпа из старушек, влюбленных парочек и мамаш с колясками. Струи воды задувало под зонты и дождевики во всех плоскостях, и мы с нетерпением ждали результата от наших доблестных медвежатников. Уже изрядно намокнув, мы ввалились в подъезд, открыли дверь и довольные уставились на сцену на другом конце площади. Закономерно надеясь на гостеприимство. Но проходящие мимо жители подъезда были неумолимы, требуя сначала закрыть дверь изнутри или выйти наружу, а потом уже требуя сразу и того, и другого. Дверь, понятно, была открыта для того, чтобы смотреть концерт, стоя в подъезде – по дислокации это было довольно удобно. Доводы вроде «ничего, что на улице дождь стеной?», «что вам, жалко, что ли?» - не произвели никакого эффекта. Чувство собственности от однажды установленного на дверь кодового замка разрослось и заколосилось в мозгу обывателей. Мы вылезли наружу, под стены воды и побежали к остановке – чисто условному месту погрузки в транспорт, потому что навеса там в помине не было. Мне вспомнилась карпатская стихия 2008 года выпуска, когда гуцулы принимали туристов со всех концов страны - промокших, простуженных, по колено в горной глине - как родных, поили-кормили, давали с собой безвозмездно и безвозвратно теплую одежду… А со сцены голосил ведущий, надеющийся по децибелам реакции толпы определить, готовы ли харьковчане принимать у себя европейских футбольных болельщиков… Я хохотала: то ли от этого логического диссонанса, то ли просто потому, что промокнуть под летним дождем для физически здорового и психически стабильного человека – это в принципе весело…

Народ шутил, что концерт закончился фейерверком из молний и конкурсом мокрых маек. В бесплатном «ярославском» автобусе, увозившем промокшую до костей толпу обратно к стадиону «Металлист», в голову лезли разные мысли. Думалось о милиционерах, которые теперь носят в карманах конфетки для детей и дубинки для взрослых. Как в Камеди Клабе, помните: праздник кнута и пряника – ой, как вкусно, ай, как больно!.. Думалось о гаишниках, покойном Мусееве, асфальтовых заводах, и о том, как при хорошем дорожном покрытии и плохой ДНК многих наших водителей будут себя чувствовать у нас европейские пассажиры и пешеходы… Витали благостные мысли о раздельном сборе мусора – но думалось и о том, что районы города, неинтересные в контексте Евро-2012, так и не получат обратно вожделенных мусорных контейнеров – ну вот таких, как на Старошишковской, он один там остался, похоже… За окном автобуса мелькали цветочки, высаженные по проспекту Гагарина между полосами – и думалось о евро-клумбах, вытоптанных уже опознанными безобразниками (в центре, кстати – так что не застрахован никто). И еще думалось, что господин Ярославский, конечно, мог бы поставить прочные и красивые навесы от дождя, или всем выдать дождевики или даже комбинезоны с галошами. Но тогда гроза и буря были бы еще сильнее – чтобы и это не помогло, чтобы дать нам в экстремальных условиях понять, кто мы…

Кира Станиславская, для «Пятницы»

В магазине:
- Скажите, а что это у вас там такое красивое, легкое, воздушное?
- Да это ж йогурт!
- А-а-а! (Мечтательно.) Йогурт, какая прелесть! Две бутылки портвейна, пожалуйста.